«Да, я хочу в детский дом!»: как мальчик из детского дома обрел семью и веру после криминального прошлого

«Ты просто как волчонок должен выжить в этом мрачном лесу», — так Фархад описывает свое детство. Ему было 10, когда он сам сказал: «Хочу в детский дом». В юности выбрал криминал и тюрьму, и мог бы стать еще одной сломанной судьбой. Но сегодня Фархад — успешный мужчина, который создал свой бизнес и построил семью.

Как этот человек, прошедший через столько испытаний и даже оказавшийся в немецкой тюрьме, не озлобился, а нашел путь к вере и прощению? И почему он считает, что его «большая семья» — это выпускники и воспитатели детского дома? Эта история — о том, что даже самое тяжелое прошлое не может разрушить добро, если оно живет в сердце.

За маской трудного подростка: отчаянная попытка быть замеченным

Фархаду 35 лет. Его путь к пониманию себя и мира был полон испытаний. Мама родила его рано и, по его словам, «жила своими делами». Эмоциональной связи у них не было. Затем опеку над мальчиком взяла бабушка, но вскоре ее не стало. Фархада взял к себе дядя, которого мальчик очень любил. Однако жизнь в его семье стала для ребенка испытанием.

— Никто не спросит, как у меня дела, никто не спросит, как у меня настроение, случилось ли что-то, — вспоминает Фархад.

Лишенный эмоциональной поддержки, он неосознанно искал внимания. Плохо вёл себя в школе, срывал уроки. И сейчас, столько лет спустя, понимает, что такое «плохое, отвратительное» поведение в школе было отчаянной, инстинктивной попыткой привлечь хоть какую-то реакцию.

Детский дом как глоток свободы

В семье дяди Фархад столкнулся с тем, что в доме не было ни капли любви, ни теплоты в словах, глазах или поступках. Тетя относилась к нему крайне холодно и за малейшее непослушание поднимала на него руку. Это была атмосфера, в которой ребенок чувствовал себя абсолютно лишним и беззащитным. Дядя словно не замечал происходящего, или предпочитал закрывать на это глаза. Фархад вспоминает, как остро чувствовал себя лишним в этом доме:

— Ты чувствуешь, что ты здесь проблема. День рождения у сестры, это их дочь, — целый дом гостей, человек 15, много подарков, все празднуют, а когда у меня день рождения — на тебе фломастеры, и до свидания. Никакого праздника не было и никого не звали.

Фархад рос в этой гнетущей обстановке, где к нему относились как к нежеланному гостю. Как-то раз тётя, потеряв контроль из-за его школьных выходок, в порыве гнева жестоко наказала Фархада скакалкой. На его теле остались глубокие следы, которые были видны даже на лице. Фархаду кажется, что ей просто не хватило мудрости и душевной чуткости, чтобы оставить его дома и не отправлять в школу — ведь она должна была понимать, что в таком состоянии он неизбежно попадет на глаза учителям. Так и произошло. Когда педагоги увидели следы побоев, они тут же забили тревогу. Именно в тот момент, на совете в школе, когда взрослые спросили, не хочет ли он в детский дом, Фархад не раздумывая ответил: «Да, я хочу в детский дом».

В 10 лет он сам озвучил это желание — как интуитивное решение «бежать хоть куда, лишь бы не оставаться там». Детский дом стал для него отчасти спасением. Сначала был приют, где Фархад получил первый в жизни подарок и внимание:

— Прошло 27 лет, а психолог, которая просто со мной поговорила, до сих пор стоит перед глазами, — признается мужчина.

Затем было распределение в детский дом смешанного типа, в Гродно. И об этом месте Фархад вспоминает с поразительной теплотой.

— Это был вообще очень крутой детский дом! Я вообще не знаю, существует ли еще в мире такой детский дом! — с улыбкой делится Фархад.

Здесь не было замкнутости. Дети ходили в обычную школу, общались с соседскими ребятами, играли в футбол на школьном стадионе, а по вечерам устраивали дискотеки, на которые приходили дети со всего района. Для Фархада это было время свободы, общения и нормальной, активной жизни, которой он был лишен раньше. Детский дом стал местом, где он получил тот самый «глоток воздуха», который так был нужен его душе. Он до сих пор не жалеет о своем выборе:

— Для меня это только положительный опыт. Мне было в детдоме классно!

Ценность простого человеческого участия

Помимо психолога, которая подарила ему маленького плюшевого медвежонка (Фархад очень жалеет, что потерял его), был ещё Пётр. Молодой человек приезжал на месяц из Питера и проводил с ребятами время. Он брал их в город, занимался с ними спортом, жарил шашлыки на озере. Однажды, перед отъездом, Пётр взял Фархада на рынок. Они вместе выбирали подростку средства гигиены.

Для ребёнка это был особенный день, так как ему уделили внимание и позволили что-то выбирать для себя. Этот, казалось бы, простой жест показал, что кто-то видит в тебе личность и заботится о твоём индивидуальном комфорте. Одним из таких средств стал антиперспирант. Казалось бы, прошло уже больше 20 лет, а Фархад продолжает покупать антиперспирант именно этой марки.

Путь к прощению и вере

Когда Фархад рос в детском доме, он регулярно получал письма от мамы, которая в то время отбывала 10-летний срок в местах лишения свободы. Он всегда отвечал ей, с нетерпением ждал этих посланий и радовался каждому. Но примерно к 13 годам что-то изменилось:

— У меня пропало какое-то чувство, мама, папа…. Я утратил какую-то ниточку, она как будто угасла.

Однако, став взрослым, Фархад не только восстановил общение, но и начал активно помогать маме финансово, предлагал снять жилье в Бресте, обеспечивать её. Хотя, по его словам, из-за тяжелой жизни мамы, она стала крайне сложным человеком и их общение порой становится хаотичным и болезненным для него самого, но Фархад не оставляет ее.

— Я ее прекрасно понимаю. Мы, люди, все созреваем по-разному до своего какого-то осознания этой жизни, морали. Она просто не способна была с жизнью справиться. Что ее осуждать? — рассуждает он.

Жизнь после детского дома: от испытаний к собственному пути

После выпуска из детского дома Фархад поступил в колледж и переехал в общежитие. Это стало новым этапом: впервые у него появились свои карманные деньги — стипендия для сирот, которую он тратил нерационально. Вспоминает это время как приключение, ведь привык жить «одним днем», приспосабливаясь к новым обстоятельствам.

После колледжа он вернулся в ту самую четырехкомнатную квартиру к тете и дяде, где ему выделили комнату. Несмотря на прошлое, серьезных конфликтов не возникало: он держался обособленно, занимался своей жизнью. Фархад признается, что хотел бы наладить отношения с семьей дяди, стать хорошим дядей для их детей. Но, к сожалению, это оказалось невозможным: пока он был в детдоме, родственники пытались выписать его из квартиры.

Сегодня его комната сдается квартирантам, а родственники, в свою очередь, пытаются заставить Фархада платить коммунальные платежи за комнату, в которой он не живет. Фархаду 35 лет, у него своя семья, они живут отдельно.

От ограбления банков к вере: как немецкая тюрьма стала началом новой жизни

Жизнь после детского дома стала чередой поисков «себя» и рискованных решений. Фархад был «легким на подъем» человеком и соглашался почти на любое предложение. В Беларуси он оказался в розыске из-за серьезной драки возле дискотеки и вскрытия ларька с косметикой, которое совершил, возвращаясь домой без денег из казино. Вскоре ему предложили присоединиться к группировке, грабившей банки в Германии, он согласился.

— Это деньги, другая страна, что-то новое, интересное, захватывающее. Так мне казалось в те годы, — вспоминает Фархад.

Он уехал в Германию, совершил три ограбления и в итоге получил 4 года исправительной колонии.

В немецкой тюрьме, в момент лишения всех привилегий за драки и плохое поведение, охранник принес ему книгу «Иисус — наша судьба». Прочитав её, Фархад обратился к Богу с покаянием и просьбой изменить его. Это стало кардинальным поворотом в его жизни, после которого он оставил криминальное прошлое. Отсидев два года из четырех (по законам Германии для иностранных граждан), он был депортирован в Беларусь. Здесь его ждали суды по старым делам, но Фархад, полагаясь на Бога, отказался врать на судебном процессе. По счастливой случайности свидетели изменили показания в пользу Фархада, а хозяин пострадавшего ларька сообщил судье, что все убытки ему полностью возместили.

Фархад вышел на свободу 16 октября, а 17 у него был день рождения. Оглядываясь назад, на ту череду событий, когда всё складывалось против него, а в итоге обернулось спасением, он не может найти этому иного логического объяснения. Для Фархада это был не просто случайный набор обстоятельств, а прямое свидетельство того, что Бог услышал его искреннее покаяние, увидел его решимость встать на путь истины и дал ему шанс начать жизнь с чистого листа.

«Мрачное детство» и Эстафета Добра

Желание радовать детей — это не просто милосердие, это внутренняя потребность Фархада, которая укоренилась в его прошлом.

— Я очень люблю детей, — говорит он, — я уверен, что это дал мне детский дом и отсутствие родительской заботы. Я не хочу, чтобы у кого-то еще было «мрачное детство», как у волчонка, который должен выжить в мрачном лесу.

Он помнит, как ещё мальчишкой старался заработать копейку: собирал металлолом, продавал вишню и всегда находил способ подработать. Но тогда это было про выживание.

Сейчас Фархад — успешный мужчина. Он успел заняться фейерверками, одеждой, открывал кофейню, магазин косметики, прокат электросамокатов, а сегодня руководит собственной кровельной фирмой. Самостоятельно купил квартиру без льготного кредитования. Фархад активно делится теплом с детьми.

— Если я вижу детей в магазине, например, стоят пять человек, держат два рубля, берут жвачки на всех. Я подхожу к ним, говорю: выбирайте каждый себе по пачке жвачек, по сникерсу. Оплачиваю и смотрю, как они счастливые убегают. Балую сына друга, провожу с ним время, катаемся на лодке, ходим в развлекательные центры. Своих детей пока нет.

Он делает это, чтобы подарить им ту радость и заботу, которых ему самому когда-то не хватило. И даже задумывается об усыновлении. Для него это не просто желание иметь ребенка, а глубокое стремление спасти чью-то жизнь.

Родные не по крови

Многим может показаться, что детский дом — это символ одиночества, но для Фархада он стал местом обретения настоящей семьи. Своими братьями и сестрами он считает тех, с кем делил одну комнату, один обеденный стол, одни заботы и одну общую, глубокую боль — отсутствие родителей. Именно эта общая потеря стала тем фундаментом, на котором выросла их преданная и крепкая дружба.

— Моя настоящая семья — это мои ребята из детского дома, — с теплотой говорит Фархад. — Мы росли вместе, защищали друг друга и учились жить с нуля. У нас не было мам и пап, но у нас были мы сами.

Эту связь Фархад бережет с особым трепетом. Совсем недавно, по своей инициативе, он устроил вечер выпускников, на который собрал «всех-всех». Этот вечер стал не просто встречей старых знакомых, а настоящим семейным праздником. Для них, уже взрослых людей, эти встречи — единственный способ вернуться в «свой» мир, где их понимают без слов. Ведь сколько бы лет ни прошло, их навсегда объединяет общее детство и невидимая, но прочная нить судьбы — одна на всех история о том, как они научились быть родными не по крови, а по духу.

Опора в «золотой» Вике и переосмысление родительства

Для Фархада его жена Вика стала не просто спутницей жизни, но и той самой «золотой» опорой, которая восполнила ему все недостающие в детстве эмоциональные связи. Он сам признается, что именно она заменила ему и маму, и папу, и брата, и сестру, подарив вагон любви, которого так не хватало в ранние годы. Это полное эмоциональное принятие стало фундаментом его новой, уже взрослой жизни.

Удивительно, но, вспоминая свое детство в детском доме, Фархад делится, что у него никогда не возникало острого чувства тоски по родителям. Мысль о том, что у кого-то есть папа и мама, а у него нет, не вызывала в нем боли или одиночества. Он не испытывал грусти в детском доме, поскольку дети вокруг создавали свою, пусть и необычную, но полноценную среду для общения, игр и смеха.

— Единственное, что могло быть грустно, — это когда ты влюбишься в девочку, а ты ей безразличен, — с улыбкой вспоминает Фархад.

Он размышляет над тем, почему одни дети в детских учреждениях остро переживают отсутствие родителей и буквально «ломаются», а другие, как он сам, не испытывают такой потребности. У Фархада есть своя, весьма оригинальная теория на этот счет. Он проводит параллель с выведением пород собак, где у бордер-колли, например, инстинкт пастуха «зашит» на генетическом уровне.

— Мне кажется, у детей потребность в маме и папе обусловлена тем, что предыдущие поколения их семей жили в гармонии, и эта потребность сформировалась на духовном уровне. А у меня, напротив. Возможно поэтому такая внутренняя программа или инстинкт просто не сформировались.

Эпилог. Опережая темноту: почему нам нельзя растить «волчат»

Легко судить о человеке по его финалу. Если бы вы встретили Фархада пятнадцать лет назад — в розыске, замешанного в уличных драках, грабящего банки в Германии — что бы вы о нем подумали? Скорее всего, списали бы со счетов: «типичный детдомовец», криминал, потерянная душа.

Но за каждой «сломанной судьбой» часто стоит испуганный десятилетний ребенок со следами от скакалки на лице, который сам, сквозь слезы, умолял забрать его в детский дом. Просто чтобы выжить. Чтобы перестать чувствовать себя «лишним» на чужих праздниках жизни, где тебе в день рождения вместо любви молча суют коробку фломастеров.

История Фархада — это жесткий, но спасительный манифест для каждого из нас. Она доказывает: искалеченное детство — это не приговор. Из «волчонка», брошенного выживать в мрачном холодном лесу, вырос сильный, успешный мужчина, способный на колоссальную любовь. Мужчина, который сегодня оплачивает сладости чужим детям в супермаркете не от избытка денег, а от когда-то пережитого дефицита человеческого тепла.

«Мёртвое детство» — это самый страшный диагноз, который взрослый мир может поставить ребенку. И лечится он не миллионными бюджетами. Он лечится копеечным плюшевым мишкой от неравнодушного психолога, простым разговором или обычным флаконом дезодоранта от волонтера, который однажды просто разглядел в детдомовском мальчишке личность и подарил ему чувство собственного достоинства.

Мы не можем переписать прошлое тех, кто уже остался без родителей. Но в наших силах сделать так, чтобы их детство не стало «мертвым». Не проходите мимо. Станьте для кого-то тем самым плечом. Подарите внимание, протяните руку. Иногда одна вовремя купленная шоколадка, простой разговор на равных или искренний взгляд способны удержать человека на краю бездны и подарить миру еще одну спасенную жизнь.

Как не дать детству стать «мрачным»: поддержите программу «Помощь сиротам»

Фархад до сих пор помнит плюшевого медвежонка от психолога и флакон дезодоранта от волонтера Петра. Для ребенка в детском доме эти простые вещи — не просто быт. Это доказательство того, что он важен, что о его индивидуальном комфорте заботятся.

В Центре помощи «Вера» на постоянной основе действует благотворительная программа «Помощь сиротам». Наша цель — регулярно обеспечивать воспитанников детских домов, приютов и школ-интернатов по всей стране дополнительной поддержкой.

Вы можете выбрать любой удобный для вас способ, чтобы подарить тепло этим ребятам:

Способ №1. Помочь вещами (лично или почтовой посылкой)

Вы можете самостоятельно купить и передать детям то, в чем они нуждаются каждый день. Мы принимаем новые вещи для ребят от 0 до 18 лет:

• Канцелярские принадлежности (тетради, ручки, карандаши, альбомы, краски);

• Средства личной гигиены (шампуни, детское мыло, зубные пасты и щетки, подгузники, салфетки);

• Одежду и обувь (новые вещи для малышей и подростков).

Вы можете привезти помощь нам в Центр или отправить по почте. Адрес: ул. Репина, 5А, г. Гродно. Индекс: 230027

Способ №2. Финансовая поддержка через систему ЕРИП

Если у вас нет возможности купить и отправить вещи лично, вы можете сделать пожертвование на любую комфортную сумму. На эти средства мы централизованно закупаем помощь по конкретным запросам детских учреждений.

Путь ЕРИП: Благотворительность, общественные объединения — Помощь детям, взрослым — Центр помощи ВЕРА.

Введите назначение платежа: помощь сиротам.

Каждый рубль, каждая пачка карандашей или флакон детского шампуня — это ваш личный вклад в комфорт сирот. Спасибо за ваше милосердие и тепло, которым вы делитесь!